Maggie (petite_fee) wrote in gregoryens_ru,
Maggie
petite_fee
gregoryens_ru

Categories:

T’empêches tout le monde de dormir


Как мы и обещали, наша сегодняшняя статья посвящена участию Пьера Лемаршаля в передаче T’empêches tout le monde de dormir. Когда-то на эту передачу был приглашен и сам Грегори, несмотря на то, что она выходит на канале М6, конкурирующим с каналом TF1… Теперь же на съемочной площадке присутствовал его папа, и с присущими ему достоинством, прямотой и искренностью отвечал на все вопросы ведущего, рассказав много интересных вещей о жизни Грегори, его эмоциях, рассуждениях и отношениях с родными и друзьями. Мы хотели бы, чтобы наши грегорьянцы тоже посмотрели эту передачу, полную эмоций, и подготовили ее перевод на русский язык.


Марк Оливье: Нольвенн, мы начнем с того, что пригласим сейчас на площадку папу вашего друга, Грегори Лемаршаля. Отец Грегори присоединится к нам через несколько секунд, чтобы рассказать об Ассоциации имени Грегори Лемаршаля, которую он основал, чтобы бороться против муковисцидоза. В издательстве Мишель Лафон выходит прекрасная книга фотографий «Мой брат, артист», редактором которой является сестра Грегори.
Нольвенн: Да, Лесли.
МО: Она сама составила маленькие аннотации ко всем личным фотографиям, которые присутствуют в этой книге… Грегори Лемаршаль символизирует силу, упорство, если можно так сказать, смелость, да, Нольвенн?
Нольвенн: Да, конечно… Мне кажется, что вы подготовили специальный репортаж, давайте посмотрим его и поговорим после.
МО: Сейчас мы все увидим репортаж, и во время него к нам присоединится папа Грегори.

Репортаж

Грегори: узы сердца

Незабываемый голос, взгляд, воля… Полгода назад Грегори Лемаршаль покинул нас вследствие осложнений муковисцидоза – это произошло всего за несколько дней до его двадцать четвертого дня рождения.
Его уход вызвал огромное количество эмоций.

Оливье: Смерть Грега для многих стала ударом по лицу, потому что ему действительно удалось заставить всех забыть о его болезни, и люди видели в нем только артиста и ничего больше, никакой болезни.

Артиста, который оставил после себя растерянных поклонников и близких.

Нольвенн: Мне очень плохо… тяжело говорить о друге, когда его больше нет.

Элен Сегара: Ни одной секунды он не считал себя жертвой, он во всем находил положительные моменты.

Алексия Ларош-Жубер: Этому парню было в то время 20 лет, он стоял вот так прямо, смотрел в камеру, и умел даже через телетрансляцию так передать свои эмоции… В нем была настоящая сила.

Жасмин: Мы все так тряслись за него, а ему всегда удавалось буквально лишить нас дара речи.

Лиан Фоли: Его взгляд действительно говорил «Моя жизнь – это здесь и сейчас, сейчас я живу. Пусть я проживу всего одну минуту, две минуты, но вот она, моя настоящая жизнь».

Его жизнь заключалась в песне, в сцене, несмотря на все усилия, которые это от него требовало, ведь муковисцидоз разрушает дыхательные пути. Каждый день ему требовалось лечение и сеансы кинезитерапии.

Оливье: В зависимости от его состояния ему требовалось от двух до пяти-шести сеансов в день, в частности в период турне ему проводили не меньше трех-четырех сеансов в день – один сразу после пробуждения, один днем, один перед концертом и один после концерта.

В этом тяжелом испытании Грегори всегда поддерживали его близкие. И это именно к ним Грегори обращается в 2004 году сразу после своей победы на Стар Академи.

Грегори: Я хочу в первую очередь поблагодарить моих родителей… мою младшую сестренку. Если бы не вы, я никогда не оказался бы здесь, это точно… Я бы не сделал и четверти того, что я сделал в жизни.

Грегори ушел, но его близкие продолжают борьбу против муковисцидоза. Лесли, его младшая сестра, выпустила книгу фотоальбом в пользу Ассоциации имени Грегори Лемаршаля, главными целями которой является повысить уровень комфорта пациентов, финансировать исследования и призывать к донорству органов. Грегори скончался в ожидании пересадки легких… Пересадки, которая, возможно, могла его спасти.

Ивани Кайе (директор фонда «Пересадка жизни»): Грегори Лемаршаль стал в какой-то степени символом необходимости пересадки донорских органов в нашей стране. Если рассуждать схематично, то на каждых троих больных есть только один необходимый им орган, так что масштаб проблемы очевиден, и последствия ее очень серьезны. Каждый день как минимум один больной умирает из-за того, что ему не сумели вовремя сделать трансплантацию.

Несмотря на то, что карьера его была короткой, Грегори Лемаршаль оставил нам множество хитов, сильные образы и урок жизни – урок мужества.



МО: Я благодарю Пьера Лемаршаля за то, что он сегодня с нами. Добрый вечер, Пьер.
Пьер: Добрый вечер, большое спасибо.
МО: Ваше участие в передаче приурочено к выходу книги Лесли Лемаршаль, вашей дочери, которая сделала надписи ко всем фотографиям своего брата, и, разумеется, вся прибыль от продажи этой книги пойдет в вашу Ассоциацию, о которой мы сейчас поговорим. Когда вы создавали эту Ассоциацию полгода назад, вы сказали «Нам нужно было действовать очень быстро, если бы мы не основали эту Ассоциацию, мы с моей женой просто сломались бы, как любые другие родители, только что потерявшие ребенка». Эта Ассоциация по-прежнему остается самым важным для вас полгода спустя?
Пьер: Да, это стало одной из причин, побудивших нас создать эту Ассоциацию так быстро, но мы сделали это ради Грегори… За две-три недели до его ухода мы с ним много говорили об этом, и в том состоянии, в каком он находился – а ему было действительно очень-очень плохо… Я прошу прощения за то, что делюсь всем этим, я немного…
МО: Взволнован?
Пьер: Грегори сказал мне… Он всегда старался защитить свою карьеру и оградить ее от разговоров о муковисцидозе, потому что во многих газетах на него вешали ярлыки, говорили, что он якобы выиграл Стар Академи, потому что был болен муковисцидозом… И он очень тяжело переживал все это, ему было очень трудно говорить о муковисцидозе… А когда он был в больнице в апреле, он сказал нам одну вещь, которая для нас очень много значит. Он сказал: «Все, теперь я буду об этом говорить. Сейчас мне сделают пересадку, я выпущу свой второй альбом, а потом больше не буду молчать – я буду говорить о муковисцидозе… Потому что мне кажется, что я здесь и ради этого тоже, что я здесь не просто так, и я буду говорить об этой болезни – пусть все узнают, что это такое».
МО: Вы также пытаетесь мобилизовать людей на донорство органов, это тоже одна из целей Ассоциации. Грегори была необходима пересадка легких, и он очень долгое время не соглашался на такую пересадку, он ее не хотел, он боялся, что это может изменить его голос… Он все время отодвигал эту идею, так, Пьер?
Пьер: Вы знаете, любая пересадка – в данном случае пересадка легких – это далеко не так просто, как кажется, это очень сложное решение, которое необходимо принять… И принять это решение мог только он сам, больше никто, мы не могли принять это решение за него. Пересадка это ведь не то, что обычная замена двигателя в машине, люди, которые с этим сталкивались, прекрасно это знают. Поэтому абсолютно необходимо было, чтобы к этому решению он пришел сам, сознательно. И если он не принял его раньше, то только потому, что не чувствовал в этом необходимости. Для него на первом месте была его карьера певца, и он просто думал, что способен продержаться еще немного дольше, чтобы успеть, как я только что сказал, выпустить свой второй альбом… И только потом пойти на пересадку.
МО: Его карьера – мы увидели это из только что показанного репортажа – например, когда он был на сцене в Олимпии… ни на одну секунду никто даже представить себе не мог его физические страдания в тот момент. Жерар Лувен, продюсер и директор Стар Академи в 2004 году, говорил, что каждые пятнадцать минут Грегори уходил со сцены, чтобы получить помощь и дыхательный массаж… Так и было? Нольвенн? Вы были рядом с ним в тот момент.
Нольвенн: Да, мне посчастливилось быть приглашенной Грегом, чтобы выступить с ним на его последнем концерте в Олимпии, мы пели с ним одну песню дуэтом, и потом я осталась за кулисами, я сидела на маленькой табуреточке, смотрела на сцену, наблюдала из своего уголка… И действительно, никто не мог даже представить, каких усилий ему стоило быть на сцене… Но в то же время он так любил это. Возможно, именно его вынужденные ежедневные ограничения привели к тому, что в нем была такая невероятная энергия. Никакой другой артист не проходил через то, через что проходил он – я имею в виду за кулисами, ему было намного тяжелее, чем кому бы то ни было другому, и его энергия… Мне кажется, из-за этого ему приходилось находить в себе такое невероятное количество энергии.
МО: Тот факт, что он отдавал столько энергии на сцене, это усугубляло болезнь и ухудшало его состояние здоровья? Этот вопрос часто задают… Пьер, тот факт, что он всегда балансировал на грани и отдавал все силы до капли – не вымотало ли это его окончательно?
Пьер: Нет-нет… Для него это было, как терапия. Я это говорю, и он сам всегда так говорил. Да, это правда, он страдал, ему ежедневно приходилось проходить через множество процедур, которые мы тем более не могли отменить, когда он выступал. И на сцене во время концертов постоянно наступали музыкальные паузы, во время которых он уходил за кулисы… Эти паузы давали ему 45 секунд времени, чтобы – теперь я уже могу откровенно вам все рассказать – чтобы освободить легкие, чтобы отхаркнуть, потому что при муковисцидозе от слизи необходимо избавляться, и чтобы попить, чтобы расслабиться… В течение этих 45 секунд он сидел, опустив голову, но как только он слышал, что начиналась его музыка и пора было выходить, он тут же поднимал голову, вскакивал – и это был уже совершенно другой человек. В такие моменты в нем было два разных человека… Он просто брал микрофон, шел на сцену и все. Хозяин Олимпии тоже был с нами за кулисами, он все это видел, и он подошел ко мне со слезами на глазах и спросил: «Но это же невозможно, как он это делает?». Вот такая у него была сила… Даже просто сила петь – врачи и то не знали, где он ее берет и как у него может быть такой голос. Я тоже не знаю, где он все это черпал, но это было удивительно.
МО: Болезнь была выявлена очень рано, ему едва исполнилось 20 месяцев… И эту новость довольно жестоким образом сообщили вашей жене, безо всяких предупреждений… Все эти годы – все свое детство и подростничество он провел уже с мыслью, что его жизнь оборвется очень рано?
Пьер: Нет, я никогда этого в нем не видел… Да, правда, мы очень тяжело перенесли эту новость, потому что когда в то время нам сообщили, что у нашего сына муковисцидоз – это было практически 25 лет назад – мы не знали, что это такое. Мы сразу полезли в словарь смотреть это слово, а там было просто написано: «Генетическая болезнь, смертельная». Вот что было написано в том словаре… И я думаю, вы можете представить себе родителей, которые читают такое – это было просто ужасно. Мы узнали, что у него муковисцидоз, когда ему было 22 месяца, и говорят, что это рано, но на самом деле это уже поздно. Потому что эти 22 месяца его жизни были пыткой… Насморк за насморком, постоянные инфекции, больница за больницей, и никто не мог понять, что с ним происходило. И только когда ему было 22 месяца, мы обнаружили, что у него муковисцидоз. Если бы мы знали об этом раньше, с самого его рождения, мы бы начали лечить его сразу же, и он бы и эти 20 месяцев прожил гораздо проще, и потом это помогло бы в будущем лечении.
МО: Пьер, а вы говорили с ним о смерти?
Пьер: Нет. Если честно, то нет. Мы не говорили об этом.
МО: Но вы, наверное, обсуждали это с вашей женой?
Пьер: Он очень рано узнал правду - что эта болезнь не позволит ему прожить долгую жизнь, но он также всегда знал, что есть надежда… Надежда на новые исследования, надежда на докторов, которые работают над этим, надежда на ученых, которые работают в генетике… У него всегда была надежда. И именно это я хочу донести до всех, кто сейчас болен муковисцидозом, и я всегда говорю это тем, кого встречаю лично – нужно бороться, нужно бороться ради того, что делаете вы, ради того, что делал Грег – он пришел в этот мир не зря, и он все еще здесь, с нами, Грегори… Он помогает всем этим молодым больным… побороть это зло.

МО: Нольвенн, а он говорил о болезни со своими друзьями? Пьер сказал, что он мало говорил об этом с семьей, а с друзьями?
Нольвенн: Нет, никогда.
МО: Совсем?
Нольвенн: Совсем. Никогда. Он был уроком жизни, и я никогда не слышала, чтобы он говорил о смерти и болезни, никогда-никогда.
МО: А с кем ему необходимо было говорить об этом? Может быть, с врачами?
Пьер: Нет, он и с нами говорил об этом, но это никогда не было основной темой. Когда он страдал… Нужно знать, что… Проблема муковисцидоза в том, что его совсем не видно. И доказательством является то, что для всех уход Грегори стал настоящим ударом. Все всегда видели, как он улыбался, как он хорошо пел, как он боролся, и больше ничего. А теперь, когда проблема поставлена, мы именно поэтому так много говорим о ней, чтобы люди поняли, что муковисцидоз – это не только улыбка, это не то, что кажется… за этой болезнью стоят тяжелейшие испытания, которые необходимо проходить каждый день. А он никогда не жаловался. Он не жаловался, потому что хотел победить, хотел этого добиться. Каждый раз, когда ему чего-то хотелось, он превосходил самого себя, чтобы этого достичь, а болезнь он откладывал в сторону. Он лечился, но никогда об этом не говорил, что было немыслимо в его состоянии – он обладал просто невероятной силой.
МО: Он покинул нас 30 апреля… Вы с его мамой и сестрой ожидали, что уход Грегори спровоцирует эмоции такого масштаба? И такую щедрость? Ведь количество донорских органов очень сильно увеличилось, люди захотели таким образом предложить свои органы, записались в список…
Пьер: Да. Но я хочу уточнить, что Ассоциация была создана не из-за этого. Мы приняли это решение сразу же после его ухода. Но это правда, в вопросе донорства органов произошел настоящий прорыв, особенно в мае – за один месяц записалось приблизительно столько же людей, сколько за весь предыдущий год… И я убежден, что в какой-то степени Грегори, сам того не зная, спас людей. Мы возможно, никогда не узнаем конкретные имена, но масштаб всего этого действительно впечатляет, и эта мобилизация продолжается до сих пор. И то огромное количество писем, которые мы получаем… Конечно, его кончина очень тронула его поклонников, которые любили его как певца, но любить певца или не любить – у каждого есть свое право и свой вкус… Но то, скольких людей он тронул просто как личность… Вы знаете, когда заканчивается Стар Академи, люди переворачивают страницу – вот Нольвенн это знает – люди переворачивают страницу и начинают заниматься другим, немало было тех, кто, возможно, просто забыл Грегори. Но он-то только начинал свою карьеру, как Нольвенн, как Дженифер, как Элоди – им всем нужно было начинать свою карьеру после Стар Ак. И поэтому многие люди, узнав о кончине Грегори, вспоминали его и задавали себе вопросы «Тот паренек из Стар Ак умер, но почему? Как? Это невозможно. Что случилось?» И, естественно, к нам домой стали приходить тысячи писем и тысячи e-mail. Люди были в полнейшем шоке, для них это стало откровением – оказывается, муковисцидоз это и правда так серьезно! Примерно в таком духе все это и происходило, и именно поэтому мы больше не будем ничего скрывать и будем открыто объяснять – да, муковсицидоз это серьезно. В нашей стране больше 6 000 больных им страдают, и мы будем ими заниматься.
МО: Это и есть цели вашей ассоциации, да? Заниматься больными, предупреждать и информировать людей, мобилизовывать их на донорство органов, да?
Пьер: Да. Ассоциация не была основана просто так ни с того ни с сего. У меня раньше не было опыта подобных организаций, поэтому мне очень сильно помогли люди из ассоциации «Победить муковисцидоз», которая существует уже более сорока лет, и мне очень помог мсье Лафон, президент этого фонда, он помог нам основать нашу ассоциацию, и мы работаем с ними рука об руку, дополняя друг друга.
МО: Вы и ваша жена посвящаете этому все свое время? Вы занимаетесь сейчас только этим, пожертвовав вашими собственными профессиональными карьерами?
Пьер: Нет, я продолжаю и работать тоже, но все остальное время – мы не считаем часов, не считаем ночей, мы работаем над Ассоциацией, которая сейчас находится в стадии административного становления – сначала нам нужно сделать так, чтобы все было правильно организовано с этой стороны, прежде чем мы начнем приводить в действие акции, которые мы уже наметили и планируем сейчас. В первую очередь это будут меры по улучшению комфорта и условий жизни пациентов – это наша первая задача. Во-вторых, мы будем финансировать исследования – через Ассоциацию «Победить муковисцидоз». И, конечно, же – донорство органов. В этих направлениях мы будем работать.
МО: Было довольно много критики по поводу выхода второго альбома Грегори – посмертного. Я так полагаю, что вы читали об этом, и что, наверное, это принесло вам немало горя, читать всю эту критику, слова о том, что звукозаписывающая компания решила нажиться и сделать деньги на покойном артисте. Как вы отреагировали на все это в кругу вашей семьи?
Пьер: У меня это вызывает только улыбку. Когда люди известны – я думаю, Нольвенн, тоже через это прошла – они в любом случае вызывают поток критики, я считаю, что к этому нужно просто привыкнуть и принять это. Какая глупость – говорить, что звукозаписывающая компания делает деньги на Грегори. Львиная доля прибыли от продаж La voix d’un ange идет в нашу Ассоциацию, это я вам говорю абсолютно точно. Но в любом случае нужно покрыть траты на выпуск альбома, мы никогда не говорили, что все деньги целиком и полностью пойдут в Ассоциацию.
МО: Но в любом случае этот диск вышел при вашем полном согласии?
Пьер: Естественно.
МО: Вы сами дали разрешение?
Пьер: Да, конечно. Мне абсолютно не в чем ни единым словом упрекнуть Universal или кого бы то ни было. Они очень корректны и вежливы, и каждый раз, когда они хотят выпустить что-то, связанное с Грегори, они в первую очередь спрашивают у нас. И до тех пор, пока это будет помогать нам бороться в рамках нашей Ассоциации, мы будем говорить им «Да». Разумеется, при условии, что все будет сделано правильно и с умом. Этот альбом ведь сделался не сам по себе и не неизвестно как – для работы над ним было мобилизовано огромное количество человек… Времени у нас было очень мало, но все взялись за это дело с душой – Иван Кассар, Бертран Ламбло, авторы, композиторы… И поэтому говорить, что этот диск плох как альбом – я тогда ничего уже не понимаю. Этот альбом невероятно прочувствованный, и продано уже 800 000 экземпляров. А это настоящий успех. Никто не покупает альбомы просто так, их надо слушать… И этот альбом слушают очень многие.



МО: Пьер, а книга, которая выходит, книга Лесли? О ней мы поговорим через минуту, но сначала давайте упомянем другие книги, которые уже вышли без вашего согласия. Люди просто наживаются на смерти вашего сына?
Пьер: Я ожидал этот вопрос… вы знаете, я не очень много высказывался по поводу книг, которые выходят в других издательствах… Но просто я счел нужным информировать людей, что заявления о том, что деньги от продажи этих книг идут в Ассоциацию Грегори, абсолютно ложны. Я сказал об этом людям в своем информационном сообщении – это ложь. Эти люди выпустили книгу, у них есть право это сделать, поэтому… на меня повесили ярлык, что я приговорил эти издательства – я никого не приговаривал. Я просто сказал, что я против, потому что написать книгу о Грегори, даже не попытавшись подойти к его близким, к его родителям – это утопия. Они хотели заработать себе хорошую репутацию, все же обратившись к нам, но это произошло в тот момент, когда книга уже была написана… И они предложили перевести в ассоциацию по одному евро с каждой книги. Я не могу скрывать, что меня возмутил такой подход. Я ни на кого не нападаю, у меня нет права этого делать… Но право высказать свою точку зрения у меня есть. У них есть право выпустить книгу, а у меня есть право высказаться по этому поводу.
МО: В книге, которая выходит, все подписи к фотографиям сделаны сестрой Грегори, Лесли… Как она поживает? Нольвенн, вы ее знаете?
Нольвенн: Да.
Пьер: Да-да, они знакомы.
МО: Я смотрю, Нольвенн, знает всех.
Пьер: Лесли… Идея сделать ее автором книги исходила от самого издателя, они нам предложили сделать такую книгу-фотоальбом, а Лесли назначить главным редактором, и она тут же согласилась. Это правда, она очень застенчивая и скромная, но ее любовь к брату всегда была огромна. Никогда в ней не было ни капли ревности, она всегда была очень умной и все правильно воспринимала. И она подарила нам действительно замечательную книгу, с чудесными фотографиями. Она говорит в этой книге, обращаясь к самому Грегори. И она говорит ему некоторые вещи, которые, возможно, она не успела сказать ему лично, и о которых мы сами тоже не знали. И для нее это было прекрасной возможностью и опытом, я в этом уверен. Но и мы тоже узнали много нового о нашей дочери.
МО: Я хотел бы, чтобы мы сейчас посмотрели некоторые фотографии, потому что они действительно очень хороши… Но для вас это не слишком больно, смотреть на эти фотографии? Вы бы не хотели, чтобы мы их показывали?
Пьер: Нет-нет… Да, это тяжело, но… Вы знаете, я ничего не делал для этой книге, все делала только Лесли, и мне тяжело даже представить, каких усилий ей это стоило… Вернее, даже не усилий, а силы духа. Я думаю, ей необходимо было выразить то, что она чувствовала по многим вопросам, и поэтому ей хватило мужества это сделать, но это было скорее не мужество, а просто огромная любовь к брату.
МО: Она написала в предисловии: «Грусть, пустота, но в то же время желание жить и бороться, даже если для этого нужна огромная воля… Но я научилась у тебя, я учусь это делать просто думая о тебе, о твоей жизни, о твоей силе».
Пьер: Да, она говорит об этом…
МО: Так сейчас живет вся семья Лемаршаль? Бывают моменты получше, бывают моменты похуже? Бывает, что у вас почва уходит из-под ног?
Пьер: В данный момент мы прикладываем все силы, чтобы продолжать эту ассоциацию… Меня многие наверное упрекают, что я слишком много появляюсь в СМИ вместо того, чтобы сидеть дома взаперти и носить траур по сыну… Но мне очень жаль, не в обиду этим людям будет сказано, но это и есть мой способ носить траур по сыну – продолжать бороться. Я встречаюсь с очень многими людьми, больными муковисцидозом, я буквально полчаса назад перед передачей говорил с одной из них по телефону, и именно так я сейчас мыслю себе свою жизнь. И моя жена и моя дочь думают точно так же, как и я.
МО: Браво за ваше мужество, Пьер! Валери, у вас практически выступили слезы на глазах – слезы матери, да?
Валери: Мне кажется, что это очень хорошо… Я не знаю, хватило ли бы у меня сил такое сделать, если бы я потеряла своего сына или дочь. Да, люди критикуют – основать ассоциацию, быть в центре борьбы, выпускать книги и все такое… Но мне кажется, что это очень хорошо. Это очень мужественно, и я не уверена, что у меня бы хватило такого мужества. Я не знаю – может быть, я осталась бы дома, заперлась бы и рыдала целыми днями, не знаю. Но я считаю, что то, что вы делаете – это очень хорошо, это может помочь людям, принести им облегчение, и мне нечего тут критиковать. Я нахожу, что вы поступаете очень правильно. Это здорово.
МО: Нольвенн, покажите нам книгу крупным планом.
Пьер: Это значок Ассоциации, вы можете носить его в течение всей передачи, я всем могу дать такой.
МО: Большое спасибо, Пьер! Большое спасибо. Книга «Мой брат, артист», Грегори Лемаршаль. А мы продолжим передачу, и вернемся, наверное, к нашей обычной легкой манере, с юмором, наверное, посмеемся немного – всем от этого будет только лучше, а у нас есть самый настоящий ответственный за это комик… Спасибо вам большое, Пьер, До свидания.

Перевод – petite_fee 

Видео Пьера Лемаршаля в передаче T’empêches tout le monde de dormir в двух частях вы сможете найти
здесь (1 часть) и здесь (2 часть)
или
здесь (1 часть) и здесь (2 часть)

*за видео мы благодарим наших друзей – официальный фан-клуб Грегори just-gregory.net 


Tags: Видео, О нём говорят, Передачи Hommage Грегори, СМИ
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments