Maggie (petite_fee) wrote in gregoryens_ru,
Maggie
petite_fee
gregoryens_ru

Categories:

Paris Match - «Огонь Грегори не погаснет никогда»

Эксклюзивная статья из журнала Пари Матч - свидетельства врачей, родителей Грегори и его невесты Карин Ферри... Его жизнь, его последние дни, его любовь, рассказанные самыми близкими людьми - его семьей и любимой... 

      
 


Источник - Пари Матч, 9 мая 2007.
Перевод -  petite_fee  

*пожалуй, самый морально тяжелый перевод в моей жизни*

Огонь Грегори не погаснет никогда
 
Лоранс - мама Грегори, Лесли – его младшая сестренка, Карин – его девушка, и Пьер – его папа зажигают пламя свечи, чтобы сказать ему последнее «прощай».
Они были тремя самыми главными женщинами в его жизни, а он был их ангелом. Ангелом, попрощаться с которым в четверг 3 мая пришли больше 4000 человек – те, кому не хватило места внутри главного собора Шамбери, остались ждать снаружи. Там были не только поклонники Грегори, но и известные люди, артисты, общественные деятели, такие как Etienne Mougeotte, Alexia Laroche-Joubert, Pascal Nègre, Marc Lavoine, Nikos Aliagas и другие. Огромное количество народу присутствовало на церемонии, которая началась с SOS d’un terrien en détresse – песни Даниэля Балавуана, которую исполнял Грегори Лемаршаль. Везде были букеты и венки из белых цветов, которые уступали место разве что урнам для пожертвований в фонд ассоциации по борьбе с муковисцидозом. Сами похороны состоялись позже – во второй половине дня на кладбище Сонназа – на них присутствовали только семья и близкие Грегори.
 
Последнее лето любви и последний концерт с Элен Сегара.
Проект канала TF1 Стар Академи сделал его известным, а его борьба с болезнью открыла ему сердца французов. Мужественная и молчаливая борьба, о которой Грегори Лемаршаль никогда ничего не рассказывал и даже не показывал вида. Он любил жизнь, пение и Карин. На сцене он забывал о своей болезни и отдавал всего себя, демонстрируя такой высокий уровень вокального мастерства, что даже у великих мэтров сцены его творчество вызывало уважение. Элен Сегара не ошиблась в нем. 30 марта она в очередной раз пригласила молодого певца разделить с ней выступление в Plaisir.
А когда Грегори не пел, самые свои счастливые минуты он проводил с Карин. Она делила с ним все, и в эти последние дни у них была общая надежда – надежда на пересадку легких, которую так и не успели сделать. 29 апреля врачи были вынуждены поместить Грегори в искусственную кому, чтобы хоть как-то облегчить его невыносимые страдания. А на следующий день Маленький Принц французской музыки ушел… тихо и молча.
 
Три недели назад он согласился на пересадку легких. И добавил в разговоре с родителями: «Я подписываю самый прекрасный контракт в своей жизни».
«Я верила до самой последней минуты». Когда в тот понедельник 2 апреля Грегори положили в больницу Foch в отделение пульмонологии, Лоранс Лемаршаль –его мама – была убеждена, что он выйдет оттуда буквально через несколько недель. «Он уже в течение некоторого времени не очень хорошо себя чувствовал, но мы привыкли к небольшим ухудшениям такого рода». Тогда перед самыми выходными Грегори позвонил своему пульмонологу Доминик Грене. «Приходи в понедельник, я должна тебя обследовать», - сказала она. Перед этим он только что закончил двухнедельную терапию, которая ничего не дала. 
Антибиотики и дыхательный массаж – три сеанса в день по полтора часа каждый: два в первой половине дня и третий – вечером – не принесли ему никакого облегчения. Нужно было новое врачебное вмешательство. Когда в понедельник утром доктор Грене принимала Грега, он пришел с твердым намерением сразу же вернуться домой. Это Карин, его невеста, вынуждена была силой заставить его собрать сумку «просто так на всякий случай». Но решение доктора Грене было непоколебимым – «Я оставляю тебя в стационаре», - сказала она.
Еще с осени пульмонолог настаивала и убеждала Грегори, чтобы он согласился на пересадку донорских легких. Это очень тяжелая и крайне рискованная операция. Грег согласился подумать об этом варианте, но только в качестве самого последнего шанса, когда другого выхода уже не останется. В январе, тем не менее, он пришел на первую предоперационную консультацию – это ни к чему его не обязывало. Но весеннее ухудшение здоровья окончательно его убедило. Он согласился и сказал тогда родителям и сестренке Лесли: «Я подписываю самый прекрасный контракт в своей жизни». С того дня начался обратный отсчет. По правилам больницы Foch, если ты официально согласился на операцию, то пути назад нет. Как только появится донор, необходимо сразу переходить к действиям. Мгновенно, не откладывая ни на один день. Но ведь этого донора сначала нужно еще найти… К тому же, у Грега довольно редкая группа крови В+.
«Когда он подписал согласие на операцию, мы все думали, что у нас еще есть много времени в запасе», - рассказывает Пьер, папа Грегори, - «Грег был так счастлив». За несколько недель до того, как он лег в больницу, он объявил о том, что на некоторое время уйдет со сцены. Это решение было принято в декабре 2006 года и не имело никакого отношения к болезни: «Он просто хотел полностью посвятить себя записи своего второго студийного альбома, который собирался выпустить в конце года», - поделился с нами Оливье Оттен – его менеджер и один из ближайших друзей. 26 марта он успел записать самую первую версию своего будущего сингла «De temps en temps». Он записал ее с одного раза, без единой перезаписи, в своей домашней студии, которую не так давно специально оборудовал в подвале своего нового дома под Парижем.
Да, он такой, Грегори… Пение – это лучшая терапия для него. «Он не сразу понял, что это его призвание», - продолжает рассказывать его папа, - «Он часто говорил, что если бы он не был болен, то наверняка стал бы спортсменом. Он был очень увлеченным. С самого детства преданно болел за Марсельский Олимпик (ОМ), был в состоянии узнать всех велосипедистов, принимавших участие в Тур де Франс по одной лишь только фотографии, сделанной с воздуха во время заезда, и мог назвать по именам всех баскетболисток из любой команды». Но болезнь не оставила ему выбора. А когда в 15 лет после случайного выступления в караоке выяснилось, что у него золотой голос, Грегори решил посвятить себя музыке. «Он не очень хорошо учился в школе, но мы понимали, что это происходит не по его воле. Ему приходилось все время пропускать занятия из-за постоянных курсов лечения, и в классе он сидел в отдалении от остальных, у окна. Учителя его любили, но он очень страдал, потому что мальчики из его класса относились к нему как к рахиту и высмеивали его. В школе у него не было друзей-мальчишек, его защищали только девочки. И в 16 лет стало очевидно, что ему нужно оставить дальнейшую учебу и посвятить себя своей самой большой страсти – пению», - продолжает Пьер Лемаршаль, тоже бывший певец, который потом переквалифицировался в профессионального баскетбольного тренера, и который в последние два года посвятил все свое время карьере Грега.
Поначалу Грегори было тяжело, он тратил силы впустую. Но у него всегда был главный козырь: духовная зрелость. «Тяжелая болезнь, это такая сила, которая заставляет тебя бороться и идти вперед, обгонять других, подсознательно стимулирует тебя», - анализирует папа Грегори, который до сих пор не может забыть ужин в Матиньонском дворце в компании Доминика де Вильпена, который состоялся однажды в конце 2005 года.
«Премьер-министр и его супруга Мари-Лор пригласили нас на дружеский ужин. Думаю, даже не надо объяснять, насколько мы с женой чувствовали себя неловко. Но только не Грегори. Мы говорили обо всем, кроме политики, и Грегори с такой легкостью и непринужденностью отвечал на все вопросы господина Вильпена и его супруги, как будто это были по меньшей мере старые друзья семьи. Он никогда ни перед кем не преклонялся». Потому что никогда, ни разу в своей жизни он не опускал руки. Его родители убеждены, что четыре месяца, проведенные в замке Стар Академи, прибавили ему несколько лет жизни – за эти месяцы он поправился на четыре килограмма, что практически нереально для больного муковисцидозом. «Когда он родился, врачи прогнозировали, что его продолжительность жизни будет равна приблизительно семнадцати годам. Но мы никогда не обсуждали это между собой: Грегори знал, что до старости он не доживет, но он всегда рассчитывал, что сможет отодвинуть эту черту благодаря своей силе воли и благодаря прогрессу современной медицины. И ему удалось вырвать у смерти почти целых семь лет – ведь 13 мая ему должно было исполниться 24 года».
До самой последней минуты Грегори боролся. «Я все равно тебя обставлю, проклятая болезнь», - говорил он еще 28 апреля в субботу, за сутки до того, как его поместили в искусственную кому. В тот день у него открылось «второе дыхание», как рассказывает его папа. Он послал смску Элен Сегара, которую обожал. «Давно уже у меня не было такого хорошего дня», - проговорил он из-под кислородной маски вечером. К тому времени уже несколько дней подряд его родители и сестра Лесли – «любимое племя» как он их называл – практически поселились в его палате в больнице Foch. «А те, у кого нет всей этой любви, как же они живут?» - улыбался Грегори, несмотря на свои едва переносимые муки. Врачи и персонал больницы просто замечательные, но без кондиционера в палате было слишком жарко, приходилось открывать окна на шумную и грязную улицу. По ночам семья вывозила Грегори на воздух в его инвалидном кресле, чтобы он мог увидеть звезды. «Ему от этого становилось лучше», - говорит Лоранс. Но в эту последнюю ночь с субботы на воскресенье прогулка продлилась всего четверть часа. Грегори никак не мог заснуть. Утром на рассвете врачи стали все сдержаннее и сдержаннее в прогнозах. Фабьен, друг детства Грегори, приехал, чтобы поддержать его. У Грега еще хватило сил поднять указательный палец и нарисовать ему в воздухе сердечко. Учитывая, насколько мало кислорода в тот момент было в его легких, Грегори уже давно должен был быть без сознания. Семья цеплялась за последнюю надежду – пересадку легких. «Грег мне говорил – Мама, если этой ночью появится донор, я бегом побегу на операционный стол!», - рассказывает Лоранс. Но этот донор так никогда и не появился… В полдень, поговорив об этом с мамой, Грег кивком головы согласился, чтобы его поместили в искусственную кому, чтобы облегчить работу бронхов и уменьшить его физические страдания. Его посадили на кровать. Он не мог больше ни шевелиться, ни говорить. «Он сидел перед нами и смотрел на нас своим прямым проникновенным взглядом, которым он как бы говорил нам: «Усыпите меня, я больше не могу… Но только потом разбудите меня как можно быстрее с новыми легкими, ведь меня же ждет столько людей с моим вторым альбомом…». Его не стало на следующий день в 13 часов…
 
Карин – та, которую он любил.
«Мы вместе смотрели «Воробышка». Боль Пиаф от смерти Сердана потрясла его. И меня тоже. Я только одного хотела – чтобы мне оставили его еще хотя бы на чуть-чуть…»
 
Пари Матч: Как произошла ваша встреча?
Карин Ферри: Это было в сентябре 2005 года, нас познакомила наша общая подруга, Летисия. Она была визажистом нас обоих. Однажды Грегори позвонил Летисии на сотовый как раз в тот момент, когда она делала мне макияж. Она зажала трубку рукой и шепнула мне: «Это Грегори из Стар Ак». «А, да. А он очень даже ничего», - ответила я. А потом она положила трубку и сказала мне: «Представляешь, он тоже только что мне признался, что находит тебя весьма очаровательной». У меня сразу сердце забилось сильнее. Я попросила Летисию, чтобы она быстро дала ему мой номер телефона… Это был первый раз в моей жизни, чтобы я вот так поступила!
 
И что было потом?
А потом он прислал мне смс: «Привет Карин, это Грег. Если тебе интересно встретиться со мной, чтобы мы поделились друг с другом нашим опытом участия в реалити-шоу, то можешь найти меня по такому-то номеру». Очень мило и ненавязчиво! Я ему сразу же перезвонила. Он был слегка смущен, много и быстро говорил о себе, как будто боялся делать паузы в разговоре, и потом в конце осторожно спросил меня: «Ну а ты как поживаешь? Как у тебя дела?» А я ему ответила, что будет лучше, если этот вопрос мы обсудим при личной встрече.
 
Когда вы впервые увиделись?
Через неделю после этого в его квартире в Пятом округе Парижа, где он в то время жил. «Я специально приготовил для тебя обед», - сообщил он мне с гордостью. Это была жареная телятина с картошкой, и как я выяснила гораздо позже, на самом деле ее приготовила его мама. Не было никаких свечей, мы просто сидели у него дома и болтали, а когда я уходила, я сказала себе: «Ну все, теперь он точно примет меня за сумасшедшую». Что было не так уж далеко от правды. Он мне потом признался, что в тот вечер сказал своему папе, что я «немножко съехала с катушек».
 
А кто сделал первый шаг?
Я. Но не в тот вечер. И после этого мне пришлось ждать еще полгода, прежде чем он впервые сказал мне «Я тебя люблю». Я уже с ума сходила от этого ожидания, но мне это нравилось. Грег был очень застенчивым: он нервно потирал руки и не бросался сразу с объятиями. Он не был ни бабником, ни любителем поклеиться к девушкам. Мне кажется, он боялся не понравиться, боялся, что девушки не примут его образ жизни, его постоянные курсы лечения, его худобу из-за болезни… В моей жизни было трое мужчин, из них троих Грег был единственным, о ком я могла с полной уверенностью в любой ситуации сказать себе: «Даже если он спит сейчас в одной постели с топ-моделью, он к ней и пальцем не притронется».
 
А как вы жили с его болезнью, с муковисцидозом?
Еще перед нашей самой первой встречей я навела справки в Интернете. И потом я задавала ему вопросы насчет лечения, насчет лекарств. А он об этом говорил так, словно в этом не было ничего особенно страшного. Грег хотел прожить нормальную и настоящую историю любви. Единственное, в чем нам мешала его болезнь, так это в том, что мы никуда не могли пойти рано утром из-за его ежедневных сеансов терапии. Но она никогда и никак не отражалась на нашей интимной жизни. Я бы даже сказала, что из всех мужчин, которые у меня были, Грег был лучшим.
 
То есть ни его застенчивость, ни его болезнь не были для вас проблемой?
Я ему часто говорила: «Ты сдержанный, но в тебе есть сила, ты похож на Брюса Ли». У него были очень сильные мышцы пресса, настоящие кубики, как плитка шоколада – это из-за постоянных сильных приступов кашля. Единственное что – он переживал, что у него такие тонкие руки, потому что он ведь не мог нормально заниматься спортом, и его очень это расстраивало, ему не хватало спорта. Болезнь мешала ему поправиться, поэтому ему никак невозможно было набрать вес.
 
Где вы провели ваши самые незабываемые моменты вместе?
В этом году на день Святого Валентина мы ужинали при свечах в Довилле, в Нормандии, и вместе играли в блэк-джек, это было волшебно! А чтобы отметить первый год наших отношений, он нанял настоящий лимузин с шофером и отвез меня в шикарный отель George V. Там мы расположились в самом красивом номере дворца, и в нашем распоряжении был собственный метрдотель. А еще был незабываемый вечер у него дома, когда мы отмечали мое 24-летие, и он подарил мне золотое кольцо. В тот вечер ему стукнула в голову идея непременно приготовить пасту. Но ему не повезло – он случайно перепутал лук и чеснок. Мы потом по четыре раза чистили зубы, но тщетно – от запаха невозможно было избавиться.
 
Что вам больше всего в нем нравилось?
Грег был самым нежным, самым ласковым и самым внимательным мужчиной из всех, кого я когда-либо знала. Для него очень важны были прикосновения, тактиль. Когда мы проводили ночи вместе, ему обязательно нужно было, чтобы мы спали в обнимку и прикасались друг к другу. У меня постоянно мерзнут ноги, и он мне их согревал. Когда он болел, ему очень нравилось, чтобы я делала ему массаж ягодиц. И еще он обожал, когда я проводила ему рукой по волосам и гладила его по голове – ему это было приятно.
 
Что вас сближало?
Мы были согласны друг с другом во всем. У нас обоих была эта ярость, это желание доказать, что у нас есть талант, и что мы хотим учиться новому. Он очень много работал, так же, как и я. А вечера мы проводили с друзьями, или одни в компании хорошего DVD и пиццы. И мы иногда устраивали бои подушками, которые продолжались до 4 утра. Пожалуй, нас разделял только футбол – я его терпеть не могу. Но мы любили вместе смотреть фильмы ужасов и иногда фильмы о любви, потому что Грег знал, что я обожаю романтическое кино. Ему очень понравился фильм La Môme («Воробышек» *«La vie en rose» - «Жизнь в розовом цвете» в американском прокате*), он его просто потряс. Когда сейчас я вспоминаю сцену из фильма, когда Эдит Пиаф узнает о смерти Марселя Сердана… Я никогда не думала, что однажды окажусь в такой же ситуации. Я просто хотела, чтобы мне оставили Грега еще хотя бы ненадолго, хотя бы на чуть-чуть… Мне не хватает его, физически.
 
Как и в фильме у вас с ним было «на всю жизнь, пока смерть не разлучит нас»?
Грег хотел создать семью, и мы хотели завести общих детей. В феврале он снял дом недалеко от того места, где я живу со своими родителями, и мы собирались жить там вместе после того, как он выйдет из больницы, после пересадки легких.
 
Вы чувствовали, что он угасает?
Нет. Курсы лечения в больнице происходили довольно часто, это было обычное дело. Иногда, когда он лежал в больнице, я обманывала остальных: чтобы оправдать его отсутствие, я говорила, что он у себя дома в Савойе или что он сейчас в турне. Я делала это из уважения к его собственному решению – защищать близких ему людей от переживаний по поводу этой болезни.
 
Как вы пережили его последние часы?
В воскресенье перед самым погружением в кому я сказала ему: «Я здесь, мой котенок, с тобой. Знаешь, сейчас тебя усыпят, но нужно, чтобы ты был очень сильным. Когда ты проснешься, у тебя уже будут новые пересаженные легкие». И ему хватило сил мне ответить: «Я тебя люблю». Это были его последние слова. Грег был мужчиной моей жизни, я ни с кем не была так счастлива, как с ним. Мы с ним носили одинаковые браслеты в форме наручников – это был символ нашего вечного союза. Он ушел с моим браслетом, а я взяла себе его. Я сохраню его навсегда…

Tags: О Грегори, Пресса Hommage, СМИ
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 60 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →